Диалог продолжается

18.10.2017

Прошла очередная встреча с жителями домов, прилегающих к комплексу «Усадьба Михельсона». На вопросы исчерпывающе отвечали специалистыгосударственного научно исследовательского института строительных конструкций, архитектор проекта – заслуженный архитектор Украины Юрий Лосицкий и эксперты «Дома на Пушкинской». В ходе общения соседи увидели как поэтапно будет реализовываться реставрация, которая возродит эту жемчужину Киева, тем самым усилит и удорожит их дома. Мы всегда открыты для диалога!

Тенистые тротуары, отвоеванные у автомобилистов…

Я редко прогуливаюсь по центру Киева пешком. Бываю часто. Но в основном это деловые встречи, совещания. Киевские улицы и дома проносятся мимо меня, мелькая в зеркалах заднего вида. Редко выходит посидеть с друзьями за чашечкой кофе, да и туда я еду за рулём. А сегодня я пешком, отдала свою метелку на диагностику. И мне выдалась возможность остановиться, отстать от сумасшедшего ритма мегаполиса и немного пройтись.

Сентябрьское тепло остывающего лета дружелюбно приглашает на встречу с только зарождающейся осенней прохладой. Я люблю удобную обувь и пешие прогулки.

Освободившись пораньше после встречи с главным редактором газеты “Огонь и время” в районе площади Льва Толстого, я решила прогуляться по Пушкинской.

Как по мне, это очень таинственная улица. Она находится в самом центре столичного мегаполиса и при этом трепетно хранит в себе равномерное дыхание истории.

Тенистые тротуары, отвоёванные у автомобилистов, таких, как и я, кстати, приглашают отдохнуть от шумной суеты и палящего солнца, одолевающего индустриальный центр. Я отключаюсь мыслями от своей обычной деятельности и просто наблюдаю. Молодая девушка ведёт за руку малыша, которому попал в босоножку маленький камушек и он то прихрамывая, то подпрыгивая на одной ноге пытается его оттуда вытряхнуть. Две старушки бурно беседуют, указывая одна другой пальцем в какую-то статью в газете, с большой фотографией слона. Наверное, статья о зоопарке и решении реконструировать вольеры. Я улыбаюсь и иду дальше.

Сейчас очень популярны стали кофемашины. Не те офисные, которые стоят, чтобы каждый мог выпить чашечку горячего кофе и передохнуть от трудовой деятельности. А именно машины, автомобили типа «пик ап» с кофемашиной, уже той самой, поменьше, внутри. Моя кофейная душа не может пройти мимо. Я беру себе большой стакан капучино и продолжаю свое путешествие.

«Это же наш ДОМ!»

Медленно приближаюсь к началу защитной галереи, установленной на тротуаре, примыкающем к старому как будто слегка полинявшему дому. Некогда яркие фасады, покрытые толстым слоем времени, молчаливо наблюдают за скользящими взглядами и медленно ускользающей тенью.

Обрадовавшись, как будто встрече со старым другом, я начинаю разглядывать светло зелёный фасад с белыми рельефными арками в оконных проёмах, как знакомый костюм, надетый им специально для этой встречи.

“Это же наш дом!” – воскликнула я восторженно и, как оказалось, вслух. Ощущаю на себе несколько удивленных взглядов. Мимо меня проходит ссутулившийся от такого же наслоения времени дедуля со свернутой в руке газетой и свежевыглаженной белой слегка застиранной рубашке и улыбается. Я улыбаюсь ему в ответ так, будто мы только что, не произнеся ни звука, рассказали друг другу что-то очень важное и интересное, что-то связывающее нас общими воспоминаниями. Проводив дедулю взглядом, я поднимаю глаза к четвёртому этажу и приветственно обнимаю весь дом улыбкой. «Мы редко видимся. – говорю я ему. – За то я часто получаю от тебя письма. И пишу тебе в ответ. Я рада, что ты больше не молчишь.” Сморю на него, вглядываясь в глубину веков, как будто заглядываю прямо в глаза. И читаю в них его ответное приветствие.

Я рада, что ты больше не молчишь. Давай поговорим

Этот Дом на Пушкинской родился ещё в конце девятнадцатого столетия. Его создатель – господин Фридрих Густавович Михельсон – вложил в него весь свой молчаливый нрав и кроткое достоинство. Он создал свой маленький мир в большом городе. И его частью стала эта старинная усадьба, которая теперь с гордостью носит его имя.

Она хранит в себе историю не только Киева, но и часть мировой истории. Она с лихвой хлебнула похлёбки мировых войн и экономических кризисов и застоев. Пройдя сквозь вековой путь от расцвета до запустения, она стойко вынесла годы забвения и финансовой нестабильности, когда обещанные ей инвестиции не выдержали испытание кризисами и провалились в пустынную пропасть стагнации мирового бизнеса. И всё же ей удалось сохранить свой гордый облик до сегодняшнего дня.

За последние десятилетия она пережила и борьбу авторитетов, и общественную нестабильность, которые упорно расшатывали устойчивость старинных основ и подтачивали фундаменты. Но она стойко удерживала опоры, которые уже начали рушиться, грозя погрести под собой столетнюю историю жизни замечательного человека и его достижений.

Восторгаясь ее сдержанным величием, многие неравнодушные сталкивались в попытках заполучить ее. А она лишь глубоко вдыхала потоки сквозного ветра, пронизывающие ее сквозь прохудившиеся стены. В этих битвах не было победителей. Так как ни одно из решений не устраивало все сообщество в целом. Меценаты и бизнесмены мечтали вдохнуть в старинную усадьбу новые ритмы, используя инновационные технологии в реставрации и реабилитации старинных построек, сохранив при этом внешний облик. Научное же сообщество посчитало, что необходимо восстановить все, как было без единого изменения и восстановить внутреннюю разрушенную аутентичность. Безмерная дороговизна восстановления внутреннего устройства с применением аутентичных материалов, некоторые из которых попросту стерты временем и технологиями, поставили в тупик как меценатов, так и стражей истории и культуры. «Реставрация откладывается – звучало в оглушительном молчании разрушающихся перекрытий и лестничных пролетов».

Искаженная в кривом зеркале действительность

Еще одним активным участником в этих движениях стала общественность. Возводя между потенциальными инвесторами и научным сообществом уродливую стену хаоса и непонимания, она ворвалась в эту едва удерживаемую сеть коммуникаций, впустила в нее искаженную нигилизмом картину своего маленького мирка, ограниченного тремя домами и двумя заборами. Люди, привыкшие жить в разрухе и запустении на протяжении полувека, оказались неспособными принять новую действительность. Они предпочли жить в том мире, обнесенном железной стеной, не признавая ни нового статуса страны, новых решений. В их понимании стабильность занимала главенствующую роль, убивала молодые ростки развития маленького квартального сообщества и предпочитала стабильное разрушение новой жизни и развитию истории.

Искаженная в этом кривом зеркале действительность стала постепенно проникать в умы неравнодушных чиновников и принялась манипулировать их мнением, выдавая свои подтасованные карты за реальную модель мира. Все попытки вернуться в переговорный процесс разбивались о скалу сопротивления и безжалостного эгоизма циничных завистников, которые ради собственного спокойствия да и просто от скуки, постоянно подставляли подножки, натравляли недобросовестных чиновников, пробивали колеса и просто бессовестно врали, не краснея, прямо в глаза.

О нем не забыли. Режим ожидания

Безысходность от бессилия напрочь покончила с энтузиазмом и Дом как будто осиротел. Поставленная на пыльные стеллажи в режиме ожидания усадьба стала покрываться пылью отложенного старта и погрязла в судебных тяготах и умалишений. Доведенный до исторического абсурда проект реставрации знаменитой усадьбы Михельсона был отправлен в разряд героев второго плана, так как герои первого плана постоянно менялись и подменялись, сталкивая друг друга с пьедестала и лбами.

О нем не забыли. Нет. Что-то не давало ему прохода. Любые шаги в сторону развития и продвижения проекта реставрации сводились к отсутствию понимания и даже желания в достижении компромисса. Проект заблудился, заплутал в бесконечных переходах переговоров и бюрократической системы. Тупик. Нужен был хороший проводник. Герой, который был бы способен на подвиг. Самый обыкновенный подвиг. Не нужно было сражаться с драконами современности.

Необходимо было найти нужные пути и нити, связать их между собой и подвинуть всех заинтересованных хотя бы на один шаг на пути к достижению общей цели. Наконец показать, что это – возможно и даже необходимо. И что единственный способ услышать друг друга и начать общаться. Показать будущее усадьбы с позиции всех углов и точек зрения и свести их в единую концепцию. И он нашёлся. В своё время. Когда перспектива уже была затянута туманом, и было не разобрать, в каком направлении двигаться. Топтание на месте закончилось с появлением нового руководителя проекта, который и стал тем самым проводником и центром соединения.

Новая генерация

С его приходом усадьба ожила и начала восстанавливать привычный ритм дыхания. Некогда сбоившие системы жизнедеятельности снова заработали и стали набирать обороты. Активное развитие и восстановление сил шло на полном ходу. Он тщательно продумал стратегию, расставил точки контроля и установил вектор движения. Подобранная им команда профессионалов окутала этот Дом своим вниманием и заботой, поселилась и зажила в нем и с ним.

Усадьба снова обрела лицо и заговорила.

Статьи в СМИ, репортажи и живое общение в кругу домашнего приусадебного очага, собственная газета. Кривое зеркало, созданное псевдоактивистами разбилось на осколки, которые все еще ранят и доставляют немало хлопот слаженно функционирующему организму проектной команды. Но теперь это уже незначительные повреждения, стремительно идущие к заживлению. Усадьба снова обрела лицо и заговорила Идея – выпускать газету – один из самых эффективных способов немедленно начать общение с городом. Прекратив молчаливое согласие, газета начала проливать свет на темные коридоры непринятых решений. С неё начались разговоры и рассказы усадьбы о себе. Оказалось, что скрытный нрав этого архитектурного изваяния долго скрывал в себе богатую историю рождения не только самой усадьбы, как архитектурного сооружения. В её истории отражался целый мир, возведённый известным деятелем конца девятнадцатого века, который по необъяснимой причине был предан такому же забвению, как и следы его вклада в историю развития Киева.

Мы так мало знаем о своём городе и его героях. Газета начала открывать внутренний мир и новые ракурсы зарождения и существования этой частички истории. Раскрыла истинное лицо её немногословного создателя.

От создания к возрождению

Дело в том, что Фридрих Густавович, будучи членом городской думы, не просто не использовал этого статуса в свою выгоду. Он создавал градообразующие объекты, которые были не только функциональными и востребованными, но и служили украшением города. Его сооружения становились откликом на потребности общественных организаций, школ, доходных домов. Он не слыл благотворителем, ведь господин Михельсон был прежде всего государственным деятелем и бизнесменом. Но в своей деятельности старался прислушиваться к голосу общества. И отвечал на его запросы.

Герои нового времени в старом городе

Следуя этому примеру, его последователь – руководитель проекта реставрации усадьбы – со своей новой командой разработали и внедрили обновленный формат общественных коммуникаций, который впустил в оживший Дом на Пушкинской дыхание новой эпохи. Старые проблемы стали постепенно выветриваться.

Сегодня, вырвавшись из глубины времён на поверхность течения времени, усадьба Михельсона стоит на пороге собственного возрождения. Да, она всё ещё подвергается нападениям со стороны скучающих и праздно шатающихся обывателей, не находящих себе других развлечений, кроме как выглядывать из маленьких окошек своих крошечных мирков и бросаться осколками разбившихся иллюзий.

Тем временем слаженная команда закладывает прочный фундамент, поддерживающий основы, пока маятник недоброжелателей раскачивает устойчивые опоры истории. Но в этот раз грамотно организованная структура и план реализации, не позволяют спекулировать надуманными ценностями, и вся эта муть беспощадно сбивается без остатка напором жизненного потока возрождающейся усадьбы.

Не смотря на пульсирующие нарывы, которые то и дело врываются в кропотливую работу команды проекта, устанавливая всё новые и новые препятствия, усадьба будет жить и наполнять живой историей ритмичное дыхание города. Стоит, конечно, сказать, что на жизнеобеспечение и реанимацию этого островка истории было потрачено три года жизни и бесконечный потенциал командного эгрегора. Были задействованы самые ценные ресурсы – время, помноженное на профессионализм и стремление к цели.

Это ещё не конец пути. За то это – устойчивая основа для дальнейших шагов на пути восхождения к цели. Площадка для старта на пути к возрождению и развитию новой истории, в которой происходит исцеление архитектурного облика моего родного города.

Дыхание новой жизни

Считается, что старинные постройки впитывают дух своих создателей и после их ухода засыпают. А когда появляется новый герой, способный вдохнуть в них новую жизнь так же, как когда-то это сделал их творец, приходит время пробуждения. Сегодня наполненная новыми надеждами усадьба пробуждается, вдыхая новую жизнь в заботливых руках своего вдохновителя. Здесь, в доме, полном привидений нынешней эпохи, совсем скоро появится маленький город-сад. Свой собственный парк и дорожки, где в конце концов будут играть дети и прогуливаться парочки. А призраки прошлого, пугающие проходящих мимо пешеходов и нагоняющие тоску на жителей близлежащих домов, попросту растворятся в суете динамичного дыхания новой жизни.

Новаторские идеи, как новая кровь, впрыснутая при помощи современных технологий для реанимации усадьбы, сохраняют ее истинную идентичность и поддерживают естественных ход ее истории с сохранением исторического облачения в обновленном организме.

Вместо аппарата искусственного дыхания, поддерживающего остатки уходящий жизни, Усадьба Михельсона имеет шанс дышать и жить полноценной собственной жизнью. Она не замирает в вечности как каменная статуя, в ожидании очередного фейслифтинга. Она продолжает жить и творить новую историю своего маленького мира, сохраняя в себе тайны всех своих жизней. Нити истории Сегодня я прожила не одну жизнь. Наполнившись историей времен, я оставила в них кусочек своей истории. На одно мгновение, мое дыхание соединилось с дыханием времени. И именно в этой точке пересечения я ощутила тончайшую нить, связывающую прошлое с будущим здесь – в настоящем, где мы творим свой мир таким, каким хотим оставить его своим детям.

×
×